О братьях наших меньших... часть 3.

Билл Клинтон Белью

Это случилось в один октябрьский день много лет назад. Придя за дочкой в детский сад, я увидела на площадке перед зданием двух  крошечных щенков, которые ползали и пищали, как бы ища защиты и тепла. Воспитательница из дочкиной группы пояснила, что щенков подбросила какая-то неизвестная женщина:  просто высыпала их из хозяйственной сумки и спокойно ушла. Расчет ее, конечно, был верен: у кого-то из детишек  или взрослых обязательно дрогнет сердце,  и щенков заберут. Что, собственно говоря,  и произошло.

Наши с дочкой сердца не выдержали первыми. Дочкины  увещевания  «Мамочка, милая, любимая! Ну, давай возьмем одного щеночка!» падали на благодатную почву, потому что мне самой очень хотелось сделать именно это. Но  если вспомнить ощущения и мысли, посещавшие голову и сердце в тот миг, то, честно признаюсь, были они противоречивыми. С одной стороны, я понимала, что по-другому поступить просто нельзя, с другой, было боязно   взваливать на себя  ответственность, пуская в свою жизнь еще кого-то. В голове проносились обрывки фраз «мы все в ответе за тех, кого приручили», «с белой ручки не стряхнешь, и за пояс не заткнешь»… .

И все же победило сострадание, и маленький пушистый комочек палевого цвета был водружен за пазуху, где быстро пригрелся и затих. Так и началось наше совместное существование на протяжении последующих 13 лет. (Кстати сказать, второго щенка также забрали,  только уже на следующий день. Чья-то сердобольная душа тоже не выдержала.)

Новому жильцу полагалось иметь имя и день рождения. С последним было проще. Поскольку мы точно не знали, когда он родился, приблизительно прикинули, что отлучить от мамки  щенков смогли не раньше, чем через месяц после их рождения. Поэтому и решено было, что днем рождения его будет 1 сентября: у дочки будет праздник, ведь скоро в школу, ну  и у щенка заодно.

С именем было сложнее. Перебрали много имен, но почему-то никакое  не нравилось. С фантазией на эту тему было как-то не очень, поэтому как обычно бывает в таких случаях, пошли проторенной дорожкой. Как окончательный вариант я предложила кличку Бим, но дочь сказала: « Билл», на том и порешили. Президентом США в это время был именно Билл Клинтон, вполне симпатичный с виду молодой мужчина. Поэтому, учитывая совпадения имен, пришлось «экспроприировать» и фамилию. Так щенок и стал тезкой Билла Клинтона.

Чуть погодя к этому двойному имени добавилось еще одно. По телевизору  в это время по вечерам транслировали какой-то американский фильм о золотоискателях на Аляске. Главную роль исполнял не менее обворожительный, чем президент США,  молодой человек, по имени Кид Белью. Дочь закапризничала, предлагая  щенка переименовать в его честь.  Долго пришлось объяснять, что так не поступают, что щенок не кукла и уже привык к своей кличке. Сошлись на том, что к уже имеющему имени добавили одно слово,  и получилось длинное, благозвучное  имя, как у породистой собаки. Так наш щенок стал Биллом Клинтоном Белью,  а по-простому Биллкинсоном.

Если бы мы вовремя  вспомнили расхожую истину о том, что «как корабль назовешь, так  он и поплывет», возможно, кличку бы выбрали  и другую. Чтобы было понятно,  о чем я хочу сказать, сразу объяснюсь. Дело в том, что английское слово «bill» в переводе на русский язык означает «закон, порядок». Вот именно эти два слова  и стали  определяющими  в характере нашего питомца. Топать ногами, размахивать руками, на кого-то  кричать, бегать по квартире теперь строго возбранялось. Билл, как полиция нравов,  наказывал всех без исключения  за непослушание, банально кусая за ноги. Но это будет чуть позже, когда он повзрослеет.

А пока порванные тапочки,  сгрызенные носки,  мытье полов два раза в день, кормежка с руки… . И в то же время  первые радостные минуты,   когда научился лаять, задирать лапку возле дерева, спускаться и подниматься по ступенькам подъезда, запрыгивать на кресло, говорить «мама».  Я ничуть не преувеличиваю, в арсенале нашего Билла было именно слово «мама», которое он произносил достаточно четко, и еще одна фраза, значение которой, наверное, знал только он сам.  Когда по микрорайону проезжала машина, развозящая молоко, и в громкоговорителе раздавался высокий женский голос: « Молоко! Привезли молоко!», наш пес вытягивал шею и протяжно так произносил: «У-у-у-у-у ! Ням-мнян-ням!».  Смешно так получалось, как будто он хотел сказать, что молоко – это так вкусно!

Думаю, что слово «мама» было адресовано именно мне. Собаки ведь очень преданные существа, и не забывают доброты. Если случалось  заболеть, он «болел» вместе со мной; ложился вдоль тела, прижавшись к ноге, и лежал так до тех пор, пока не проходил кризис. Мое приближение к дому, когда я возвращалась с работы, можно было высчитать по поведению нашей собаки: если вдруг Билл садился в ожидании у двери,  семья уже знала, что мама вышла из транспорта и через 10-15 минут  будет дома.  Поэтому смело можно сказать, что была я для  нашего Билла «вожаком стаи», и даже, когда в нашем доме спустя некоторое  время  появился глава семьи и  часть обязанностей по уходу за собакой взял на себя, «вожаком» для него он так и не стал. Пес  принял моего мужа  в нашу семью, но ревновать ко мне  не переставал. Стоило сесть на диване мне рядом с мужем, как, откуда ни возьмись, появлялся Билл и обязательно старался втиснуться между нами и переключить  мое  внимание на себя. 

И в то же время,  когда однажды  муж уехал в командировку, и мы  с дочерью вечером уже  улеглись спать,  закрыв при этом дверь в комнату, Билл подбежал к тому месту, где должна была быть мужнина голова, принюхался, а потом  с разбегу   кинулся на дверь. Мол, безобразие, мужа нет дома, а дверь почему-то закрывают. Непорядок… .  

Темперамент у нашей собаки был явно холерический. Если случайно открывалась дверь на лестничную клетку, можно было быть уверенным, что Билл уже сбежал. При этом он не любил гулять в одиночестве, поэтому убегал до четвертого этажа и ждал, когда кто-то начнет спускаться  вслед за ним. В руки не давался, пока не погуляет. Однажды я решила его перехитрить, и не стала спускаться за ним, а молча ушла в комнату и села в кресло. Подождав немного, Билл все же вернулся, посмотреть, куда же я подевалась. И попался… .  Но надо сказать, что подобный трюк удалось провернуть только единожды. В следующий раз, когда я попробовала  его провести подобным образом, он забежал в комнату, и, увидев меня сидящей  в кресле,  тут же повернул обратно. Мол, сиди, сиди, я знаю, чем это кончается. Пришлось сменить тактику  и приманивать его маленькими кусочками колбасы, бросая их все ближе и ближе к двери. К чести Билла, надо честно сказать, что и на эту приманку он попался всего два раза. Во всех последующих случаях он съедал колбасу, доходя  только до порога квартиры.

Он был настолько умен, что порой казалось нам:  пес понимает абсолютно все, о чем говорят в доме. По крайней мере, такие слова как «конфета, шоколад, гулять»  при нем было лучше не произносить. У нас даже выработался своеобразный «эзопов» язык для того, чтобы он не всегда мог нас понять. Но Билл и  к этому языку со временем  приспособился,  и фраза «Он был?» понималась им совершенно правильно -  «Билл уже гулял?». 

За свой ум, неуемный характер и темперамент  вскоре он обзавелся еще одной кличкой: друзья  нашей семьи прозвали его Швыцелом. Почему? Сложно сказать. Вообще-то этимологию этого слова объяснить достаточно не просто, хотя бы потому что слова такого  ранее не существовало.   В языке евреев есть  похожее  слово:  «швыцер», которое обозначает очень хвастливого человека.  Но какое это может иметь отношение к нашей собаке?

На территории двора Билл чувствовал себя полным хозяином положения,  не взирая на породы и размеры проходящих  мимо собак.  Совсем как у Крылова про Моську. Облаять он мог любого пса: и московскую сторожевую,  и овчарку, и бультерьера. За наглость свою однажды и поплатился, схлестнувшись  с потерявшимся  стаффордширским терьером.  В тот день с Биллом  гуляла дочка, и если бы не проходящие мимо мужчины, которые  спасли положение, вмешавшись в эту драку, неизвестно, чем бы все  это закончилось. В тот день ангелы-хранители, его и дочери,  были начеку, и вовремя направили в нужный момент в это  самое место еще и двух молоденьких милиционеров, которые и препроводили терьера в ветеринарную клинику.  Наш герой отделался только укусом на хвосте и несколькими клочьями шерсти, вырванными из боков. Не могу без улыбки  вспоминать печальное лицо ветеринара, который был на сто процентов уверен, что после драки со стаффордширом нашей собаки просто  нет   в живых.

 Билл не был породистым псом. Кто-то говорил, что он похож на мальтийскую болонку. Муж   в шутку называл его «двор-терьером». Но ведь все мы знаем, что не от породистости зависит любовь хозяев к своему питомцу. А то, что Билл был очаровательным созданием, подмечали очень многие прохожие, почему-то особенно женщины и дети. И что самое интересное, стоило кому-нибудь сказать: « Какой красавчик!»,   -  как  спина Билла  становилась ровной, походка гордой, а хвост из висящего превращался в такой смешной  вертикально торчащий, покачивающийся «фонтанчик».  

В еде он был настоящим гурманом. Если конфеты, то только шоколадные, конфеты с добавлением сои он вежливо клал на пол; если яблоки, то только голден. Никогда не переедал, даже если в его плошке лежали голубцы с мясом. Съедал ровно столько, чтобы насытиться. Но уж если он был голоден, спокойно сидеть и ждать своей очереди, Билл был не в состоянии. Он мог и голос подать, и на пятой точке  поездить, тарабаня при этом задними лапами об пол. У него была вообще интересная  стратегия по отношению к еде. Есть любил в компании, то есть тогда, когда за стол садилась вся семья. Желательно при этом ему было убедиться, что то, что положено ему в плошку,  совпадает с содержимым наших тарелок. Если обед был особенно вкусен,  он ждал, когда мы поедим (а вдруг еще что-то перепадет со стола; все что в миске уже мое, никто ведь назад не отберет)  и только в тот момент, когда пустые тарелки  опускались в умывальник,  приступал к своей порции.

Может быть потому, что Билл   не был  породистым, был умеренным в еде и подвижным по натуре, с иммунитетом у него было все в порядке.  Особых проблем со здоровьем собаки мы не имели на протяжении всей его собачьей жизни. Только когда он заболел в свои 13 лет, несмотря на все  наши попытки  его спасти,  нам  это  не удалось. Он «по-мужски» отказался от еды,   и через 2 недели наш мальчик нас покинул. Дождался меня с работы, справил нужду в последний раз под деревом возле дома  и испустил дух у меня на руках, в последнем порыве прижавшись  ко мне всем телом…

 Это было таким потрясением для всех членов нашей семьи, что собаку решили больше не заводить.

Р.S. Спустя полтора года в квартире раздался лай новой питомицы. И не потому что хозяева забыли о своем решении. Просто, как выяснилось,  без собаки они просто не могли уже жить.

                                                                                 C. Г. Н.